Общественно-политическая сетевая газета Содействия Доступности Правосудия Российской Федерации

20 фев 2018 года вторник

Нападение на журналистов на границе Чечни: рассказы очевидцев

Вечером, 9 марта репортеров, которые принимали участие в пресс-туре Комитета по предотвращению пыток, атаковали неизвестные.

О произошедшем в Чечне рассказывают сами журналисты.

«Мы писали про чеченцев — про то, что происходит в Чечне. Но по соображениям безопасности — чтобы и этих людей не подставлять, и для нашей безопасности — сами встречи мы проводили в Ингушетии», — говорит Сковорода.

«В тот вечер мы возвращались из Беслана. Мы ездили в школу №1, которую 1 сентября 2004 года захватили террористы. Там сейчас находится Мемориал. Посетив его, мы уже ехали обратно в Грозный. Заехали в кафе, взяли осетинских пирогов, собирались провести дивный вечер вместе — потусить, пообщаться», — повествует Александрина Елагина, журналистка The New Times.

Ойстен Виндстад, журналист норвежской газеты «Ny tid», впервые ездил в Чечню. «Мы были в двух сотнях метров от границы Чечни, то есть еще на территории Ингушетии. Внезапно появились четыре машины. Они вынудили автобус остановиться. Оттуда вышли молодые люди в медицинских масках», — рассказал он.

«Кто-то видимо был с битой. Начали бить лобовое стекло, боковые стекла. Палками, как копьями они тыкали в стекла, где сидели пассажиры, много матерились, кричали «Вылезай», «Вы террористы, защищаете бандитов». Мы сгруппировались в центре микроавтобуса, на полу, чтобы нас осколками не посекло. Начали кому-то звонить, сообщать о происходившем», — вспоминает Сковорода.

«Я вижу, что они окружают. Я сижу возле окна, и первое, что я делаю — прыгаю на пол, закрываю голову руками. Я чувствую, как рядом со мной люди начинают падать между кресел. Стекло лезет отовсюду — я чувствую, как оно ко мне за воротник заваливается, на пол»,-  описывает произошедшее Елагина.

«У них были длинные деревянные палки, они начали кричать и бить по автобусу, разбили окна и начали бить людей внутри, до которых могли достать. Они кричали, что журналисты — это тоже террористы, и педерасты, это гомосексуалисты по-русски? Они кричали: «Я убью вас!» — иностранец Ойстен Виндстад был шокирован происходящим.

«Потом они открыли двери, начали выволакивать людей, они как бы их передавали друг другу, скидывали в кювет, били палками, не давая подняться. Обыскивали, забирали телефоны мобильные, или забирали себе, или били об асфальт», — продолжает Егор Сковорода.

«Они схватили одну из женщин за волосы, вытащили через окно из автобуса. Это была шведская журналистка Мария Лёфгрен. У нее на ноге был глубокий порез, 15 сантиметров в длину», — указывает Виндстад.

«Подняли, один сразу же сорвал сумку, спрашивает — где телефон, я на автомате говорю: «В сумке» — и все, меня выпихнули из машины. А там — меня ждали новые люди, которые толкали в спину, орали на меня «Иди», там еще такое железное ограждение, через которое надо перелезть…», — рассказала Александрина Елагина.

«Они, как мы выяснили, старались кричать по-русски, видимо чтобы их поняли, но несколько фраз, по сделанной мною аудиозаписи, выяснилось, они обращались друг к другу на чеченском. Типа «телефоны отбираем», «выволакивай ее» — такие фразы проскальзывали несколько раз», — говорит Егор Сковорода.

Ойстен Виндстад пострадал сильнее остальных: «Они не могли заставить меня выйти из автобуса. Да, им было тяжело меня вытащить, два человека били меня с двух сторон палками, я сопротивлялся. Они схватили меня за кофту, пытаясь вытащить, и порвали ее. Футболка также порвалась».

Егор Сковорода решил, что журналистов побьют и отпустят: «Когда я лежал в этом рву и меня били палками, я испытывал огромное облегчение, потому что было непонятно, зачем нас выводят из машины, и мне гораздо приятнее, когда меня бьют палкой в канаве, чем, когда меня везут с мешком на голове в неизвестном направлении».

Александрина Елагина была в этом не уверена: «Когда я поняла, что нас бросают в этот ров, у меня мозг сработал на то, что типа, ты понимаешь, что можешь здесь остаться сейчас».

Ойстен Виндстад решил, что напали точно убийцы, и решил бежать: «Выпрыгнул из машины и побежал так быстро, как только бегал в своей жизни в темное поле. И через пять секунд услышал взрыв. Автобус ярко горел».

При пожаре сгорело все то, что оставалось в машине. «Вещи наши, мы думали, что сгорели вначале. Вся наша работа, компьютеры и фототехника, но судя по всему, они ее с собой забрали, потому что при осмотре сгоревшего автомобиля никаких останков не было найдено», — говорит Егор Сковорода.

Александрина Елагина уверена, что нападение связано с профессиональной деятельностью журналистов, которые освещали проблему пыток в Чечне: «Я так понимаю, что люди, которые это устроили, очень не хотели, чтобы это стало достоянием общественности».

По факту нападения полиция возбудила три уголовных дела: «Хулиганство», «Умышленное уничтожение имущества» и «Разбой». «Пока что это не квалифицировано как воспрепятствование законно деятельности журналиста, но я не сомневаюсь, что там есть состав этой статьи. А дальше надо смотреть, как бы, можно ли это юридически квалифицировать как террористический акт», — считает Егор Сковорода. По его мнению, следствие в силах установить нападавших.

Это не единственное нападение за последние десять дней. Сразу же после атаки на журналистов был разгромлен офис Комитета по предотвращению пыток в ингушском Карабулаке. Неделей позже в Грозном был избит глава Комитета Игорь Каляпин.

«Понятно, что никто из-за этого не прекратит писать про Чечню, ездить в Чечню. Наоборот, эта безумная акция только подстегнет журналистов писать и рассказывать о том, что происходит в кадыровской Чечне. Они своих целей не только не добьются, но еще и больше как бы разожгут интерес журналистов к этому. Они просто этого, видимо, совершенно не понимают», — говорит Егор.

| 18 марта 2016 года пятница 13:44 | 0

Поделиться

0 комментариев

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться или зарегистрироваться
Через социальные сети:

Я

Комментарии к видеосюжету на нашем канале YouTube